Сайт "Вольный Дрыномашец"
Сайт любителей живой истории и фехтования г. Брянска
| Главная | Читальный зал | Арсенал |
| Ристалище | Форум | Ссылки |
Главная страницаПоискКонтакты

Жан Фруасар

Хроники Англии, Франции и т. д.
edited by Steve Muhlberger, Nipissing University

Граф д’Остерван посетил Великий Турнир в Лондоне
и попал в беду (1390)

Ричард II пытается имитировать современные французские фестивали
и привлекает многих иностранных рыцарей в Лондон.

Книга IV, гл. 23 (Johnes, v. 2, pp. 477−81).
Новость о роскошных торжествах и развлечениях в честь торжественного прибытия Королевы Изабеллы в Париж обошла многие страны, и вполне заслуженно, поскольку организованы они были со всем великолепием. Король Англии и трое его дядюшек получили подробнейшую информацию об этих мероприятиях: благодаря тому, что несколько расторопных рыцарей побывали там сами лично и поведали в мельчайших подробностях обо всём, что там происходило. Чтобы воспроизвести нечто подобное, Король Англии приказал организовать грандиозные турниры и торжества в городе Лондоне, где должны были собраться шестьдесят рыцарей в сопровождении шестидесяти знатных дам в богатых убранствах и роскошных одеждах.

Шестьдесят рыцарей должны были сражаться на турнире в течение двух дней, а именно: в воскресенье после дня св. Михаила (29 сентября) и в следующий за ним понедельник 1390 года нашей эры. Шестьдесят рыцарей должны были отправиться в 2 часа по полудни от Лондонского Тауэра вместе со своими дамами и двинуться парадным шествием по улицам, вдоль Чипсайда (Cheapside), к широкой площади Смитфилд (Smithfield). Там рыцари в воскресенье должны были дождаться прибытия иностранных рыцарей, изъявивших желание поучаствовать в опрокидывании, и всё это воскресное торжество было в честь зачинщиков. Такие же церемонии должны были состояться и в понедельник, и шестьдесят рыцарей должны были готовиться к учтивому опрокидыванию на затупленных копьях против всех прибывающих. Лучшему рыцарю из прибывших полагался приз — богато украшенная корона из золота, а для хозяев ристалища — очень дорогой золотой зажим. Призами награждали самых отважных участников по решению дам, которые присутствовали как зрители вместе с королевой Английской и великими баронами.

Во вторник бои должны были продолжить сквайры, сражаясь против тех, кто был равен им по рангу и хотел противостоять им. Призом для противников был рысак, оседланный и взнузданный, а для хозяев ристалища — сокол. Это празднество проводилось следующим образом: были разосланы герольды, чтобы объявить о нём повсюду: в Англии, Шотландии, Хайнаулте (Hainault), Германии, Фландрии и Франции. Совет издал указ о том, куда должен был отправиться каждый герольд, и заранее об этом написали в большинстве стран.

Многие рыцари и сквайры из других стран готовились к этому событию: некоторые хотели посмотреть на англичан, другие — принять участие в турнирах. Когда о торжестве узнали Хайнаулте, сэр Вильям де Хайнаулт, граф д’Остреван (d'Ostrevant), который был в то время юным и храбрым и увлекался боевыми искусствами, решил принять участие, прославиться и познакомиться со своим кузеном, королём Ричардом и со своими дядюшками, которых он никогда не видел. Для этого он взял многих рыцарей и сквайров в своё сопровождение, а в частности лорда де Гомегинеза (Gomegines), потому что он был хорошо известен в Англии, т. к. некоторое время жил там. Пока шли приготовления, Сэр Вильям решил навестить своего отца, графа Хайнаулта, Голландии и Зеландии, чтобы обсудить с ним предстоящий поход и получить его благословение перед отъездом в Англию. Таким образом, он отправился из Кесноя (Quesnoy), что в Хайнаулте, и поехал в Гаагу (Hague), хороший город в Голландии, где тогда проживал его отец. Во время своего визита к отцу он поведал ему о своих намерениях принять участие в грандиозном празднестве в Англии, встретиться со своими кузенами и другими английскими лордами, с которыми он так желал познакомиться. «Вильям," - ответил граф, „мой славный сын, тебе нечего делать в Англии: ты теперь связан узами брака с королевской кровью Франции, и твоя сестра — жена старшего сына нашего кузена герцога Бургундского: поэтому у тебя нет причин искать каких-либо других связей“. „Мой Господин“, - ответил сэр Вильям, — я хочу побывать в Англии не для того, чтобы заключить какой-либо союз, а для того, чтобы просто принять участие в турнирах и насладиться празднеством, о котором было объявлено повсюду, а также навестить моих кузенов, которых я никогда не видел. Если я не отправлюсь туда, получив специальное приглашение, которое мне принёс посланец, мой отказ будет расценен как гордыня и самонадеянность. Поэтому я считаю делом чести пойти туда, и я прошу, Вас, отец, не отказывать мне в своём благословлении.» «Вильям," - ответил граф, «ты сам себе хозяин, поступай так, как тебе нравится, но я думаю, что в целях сохранения мира, было бы лучше, если бы ты никуда не ехал.»

Граф д’Остерван, остался не согласен со своим отцом по этому вопросу, сменил тему разговора, но его решение осталось неизменным, и приготовления продолжались и были перенесены в Кале. Его герольд Гомегинес был отправлен в Англию, чтобы оповестить короля и дядюшек о том, что он почётно явится на праздник в достойном сопровождении. Им очень понравилась такая галантность и они одарили герольда дорогими подарками, которые пришлись весьма кстати, т. к. он ослеп к концу своей жизни. Я не знаю, разозлил ли он Бога, за что и был наказан; но этот герольд, когда был силён, вёл себя настолько дерзко, что его мало жалели в его несчастье. Граф д’Остерван покинул своего отца и оставив позади Хаг, вернулся к своей даме в Квезной. Многие знатные рыцари были заняты приготовлениями к этому празднеству, о котором так помпезно заявляли.

Граф Валеран де Сэн Поль (Waleran de Saint Pol), который был женат на двоюродной сестре короля Ричарда, создал хорошую команду рыцарей и сквайров, и отправился с ними в Кале, где ждали корабли, чтобы доставить в Довер (Dover) лордов и рыцарей, направляющихся на этот турнир. Из Довера они продолжали своё путешествие в Лондон, где их слуги заранее подготовили для них ночлег.

Граф д’Остерван отправился из Хайнаулта в сопровождении множества рыцарей и сквайров и держал свой путь через Артуа (Artois) в Кале, где он встретился с графом де Сен Поль. Когда ветер подул в нужную сторону и сопровождающие погрузились на корабли, они пересекли канал; но мне сказали, и я в это верю, что граф де Сен Поль прибыл в Лондон первым, где он встретился с королём и своим зятем, сэром Джоном Голландским (John Holland), которые со многими другими знатными господами оказали ему радушный приём и поинтересовались новостями из Франции. Граф д’Остерван, переплыв море, остановился в Кентербери (Canterbury), и в пятницу утром, не нарушая своего поста, выразил своё почтение в святилище Томаса Бекета, принеся к алтарю очень богатый дар. Весь день он провёл в Кентербери и на следующий день отправился в Рочестер (Rochester). Из-за своей большой свиты он проделал за день совсем маленький путь, чтобы поберечь своих лошадей, которые несли багаж. После службы он покинул Рочестер и отобедал в Дартфорде (Dartford), откуда он продолжил своё путешествие в Лондон, т. к. как раз в это воскресенье должны были начаться состязания.

В это воскресенье, как и было объявлено, сразу за днём святого Михаила, начались соревнования, которые назывались праздник зачинщиков. Около трёх часов по полудни началось торжественное шествие от Тауэра, расположенного на площади Святой Екатерины, по берегам Темзы, 60 рысаков украшенных попонами и экипированных для турнира, на каждом из которых восседал титулованный сквайр, которые продвигались только на расстояние шага; за ними на верховых лошадях следовали шестьдесят знатных дам, особенно элегантно и богато одетых, на серебряных цепях они вели рыцарей, полностью вооружённых для состязания; и такой процессией они шествовали оп улицам Лондона в сопровождении множества менестрелей и труб до самого Смитфилда (Smithfield). Королева Англии со своими дамами и девицами уже прибыли и разместились в красиво убранных ложах. Король был с королевой. Когда леди, которые вели рыцарей прибыли на площадь, их слуги были готовы помочь им спуститься с лошадей и препроводить в подготовленные для них покои. Рыцари дождались, пока их оруженосцы спустились с коней и подвели к ним их рысаков, на которых они сели верхом, зашнуровав свои шлемы и подготовившись по всем статьям к стычке.

Граф де Сен Поль (de Saint Pol) со своей свитой выдвинулся вперёд, великолепно вооружённый для данного случая, и турнир начался. Любой иностранный рыцарь, который хотел или у которого было время, принимал участи в турнире, пока не наступил вечер. Состязания продолжались до тех пор, пока ночь не вынудила их прервать. Тогда господа и дамы отправились на покой в свои апартаменты. Королева расположилась во дворце лондонского епископа, вблизи от церкви Св. Павла, где проходил банкет.

Граф д’Остерван (d'Ostrevant) прибыл к вечеру. Король Ричард и его приближённые лорды оказали ему радушный прием. Приз был присуждён графу де Сен Полю (de St. Pol), как лучшему рыцарю турнира, а из хозяев ристалища — графу Хантингдону (Huntingdon). Танцы проходили в резиденции королевы в присутствии короля, его дядюшек и английских баронов. Дамы и девицы развлекались до и после обеда, пока не пришло время идти отдыхать, когда все отправились в свои комнаты, за исключением тех, кто находился при короле или королеве, и жили во дворце лондонского епископа.

Вы бы увидели на следующее утро в понедельник сквайров и оруженосцев в различных частях Лондона, занятых полировкой и подготовкой доспехов и коней для своих хозяев, которым предстояло принять участие в турнире. В полдень король Ричард прибыл в Смитфилд (Smithfield) в великолепном окружении герцогов, лордов и рыцарей, т. к. он был главой хозяев ристалища. Королева заняла место, как и в предыдущий день, со своими дамами в апартаментах, подготовленных для неё. Следом прибыл граф д’Остерван (d'Ostrevant) с большой кампанией рыцарей и сквайров, полностью экипированных для сражения, затем граф де Сен Поль и рыцари из Франции.

Турнир начался, и каждый старался изо всех сил отличиться: многие были сброшены с коней, и ещё больше участников — потеряли шлемы. Участники сражались с выдающейся отвагой и упорством, пока ночь не положила им конец турниру. Все разошлись по своим комнатам и по домам; и, когда приблизился час обеда, лорды и дамы собрались снова. Обед был восхитителен. Приз для приезжих на турнире был присуждён дамами , лордами и герольдами графу д’Остервану (d'Ostrevant), который полностью затмил всех, кто сражался в тот день, приз для хозяев достался галантному английскому рыцарю — сэру Хью Спенсеру (Hugh Spenser).

На следующий день, во вторник, турнир возобновили сквайры, которые сражались в присутствии короля, королевы и всей благородной знати до самой ночи, когда все разошлись на покой, как и в предыдущий день. Обед был такой же великолепный, как и прежде, в доме у епископа, где жили король и королева, и танцы продолжались до конца дня, пока народ не разошёлся: в среду турнир был продолжен. В нём принимали участие все рыцари и сквайры без ограничений, — все, кто хотел сразиться; турнир продолжался до ночи, а затем был обед и танцы, как и в предыдущий день.
В четверг король развлекал за обедом всех иностранных рыцарей и сквайров, а королева своих дам и девиц. Герцог Ланкастерский дал шикарный обед в пятницу. В субботу король и его двор покинули Лондон и отправились в Виндзор (Windsor), куда были приглашены граф д’Остерван (d'Ostrevant), граф де Сен Поль и иностранные рыцари, присутствовавшие на празднике. Все приняли приглашение, как и было должно, и отправились в Виндзор, где был красивый замок, добротно построенный и богато украшенный, расположенный на Темзе в двадцати милях от Лондона. Развлечения за обедом и ужином были великолепно подготовлены королём Ричардом, т. к. он думал, что иначе он окажет недостаточную честь своему кузену графу д’Остервану. (d'Ostrevant). Король и его дядюшки предложили ему стать членом ордена Голубой Подвязки, т. к. церковь покровителя Святого Георгия была в Виндзоре. В ответ на их просьбу он сказал, что подумает над этим и тут же посоветовался с лордом де Гомогинезом и внебрачным ребёнком Фиерабразом де Вертэном (Fierabras de Vertain), которые отнюдь не отговаривали от вступления в орден.

Он вернулся к королю и был принят в рыцари ордена Подвязки к великому удивлению присутствовавших французских рыцарей. Они все зашумели и сказали: «Граф д’Остерван (d'Ostrevant) в открытую показывает, что его сердце больше благоволит к Англии, чем к Франции, если он так принимает орден Подвязки, который представляет собой организацию английских королей. Он заработает дурную славу при Французском дворе и лорда Бургундского (lord of Burgundy), на чьей дочери он женился, и настанет время, когда он пожалеет об этом. Однако, по правде говоря, он, должно быть, сам лучше знает, что важно для него: но он очень нравился королю Франции, его брату — герцогу Торэнскому (the duke of Touraine), и всей королевской семье, настолько, что, когда он приезжал к ним в Париж или куда-либо ещё, они принимали его с большим радушием, чем всех остальных их кузенов."
Таким образом французы обвинили графа д’Остервана (d'Ostrevant) без малейшей причины; поскольку то, что он сделал ни как не предполагало оскорбление французской короны, ни его кузенов, ни друзей из той страны. Ничто не было так дико его сознанию, как враждебность по отношению к королю Франции; Орден Подвязки он принял чтобы угодить своим английским кузенам, и в случае необходимости быть посредником между двумя странами. Когда он давал клятвы, обычные при принятии рыцарей в орден, обществу следует знать, что ничего не было сказано либо сделано такого, что могло бы повредить Франции, и никаких соглашений не было заключено в связи с этим намерением. Я упоминаю это, т. к. невозможно остановить завистников от распространения сплетен за границей. Когда развлечения в Виндзоре продолжались уже достаточно времени, и король сделал прекрасные подарки рыцарям и сквайрам из Франции, в частности молодому графу д’Остервану, группа покинула короля, королеву и двор, и отправилась по своим домам.

Молва, которая преувеличивает всё, донеслась до короля Франции, его брата и дядюшек; каждая деталь, которая имела место на празднике в Англии. Те, кто там были, подтвердили это, ничего не было забыто, напротив, были дополнительные замечания, которые скорее несли в себе злой умысел, чем добро. Они ссылались на то, что Вильям Хайнаултский (William of Hainault), который называл себя графом д’Остерваном (d'Ostrevant), очень нахваливал праздник, что именно ему было отдано предпочтение среди всех иностранных рыцарей и ему достался приз турнира, что громкими были его хвалы в честь англичан, и что он стал вассалом короля Англии, принеся клятву и вступив в орден Синей Подвязки в церкви святого Георгия в Видзоре, и орден этот был основан королём Эдвардом и его сыном принцем Уэльским; что ни один рыцарь не мог стать членом этого ордена, не принеся клятвы никогда не поднимать оружие против Английской короны; и что такую клятву граф д’Остерван (d'Ostrevant) принёс без всяких оговорок.

Король Франции и его дядюшки, услышав это, были очень обеспокоены и рассержены поведением графа д’Остервана (d'Ostrevant). Король сказал: «Подумать только, года не прошло с тех пор, как граф умолял меня сделать его брата епископом Кембрейским (Cambray); но после того, что мы услышали, мы с предубеждением отнесёмся к его просьбе. Будет лучше, если наш кузен Сен Поль (St. Pol) получит Кембрей вместо Джона Хайнаулта (John of Hainault). Хайнаултеры (the Hainaulters) никогда не были нашими искренними друзьями и никогда не будут, поскольку они слишком горды и самонадеянны и всегда больше тяготели к Англии, чем к Франции, но наступит время, когда они дорого заплатят за это.» — «Мы желаем, — добавил король, — чтобы граф д’Остерван (d'Ostrevant) предстал перед нами и засвидетельствовал своё почтение от имени всего графства д’Остерван (d'Ostrevant), иначе, мы лишим его графства и присоединим его к собственности короны.» Присутствовавший совет ответил: «Сэр, Вы верно говорите, и то, что Вы повелеваете, должно быть исполнено.» Герцог Бургундский, на чьей дочери был женат граф, был в высшей степени недоволен этими известиями, поскольку он всегда как только мог подталкивал своего зятя к благосклонности короля и королевской семьи. Это дело не было оставлено без внимания, и король Франции написал очень резкие письма графу д’Остервану (d'Ostrevant), которые он направил ему в Квезной (Quesnoy), приказывая ему явиться в Париж и в присутствии французских пэров засвидетельствовал своё почтение от имени графства д’Остерван (d'Ostrevant), иначе, против него будет объявлена война и он будет лишён графства.
Граф д’Остерван (d'Ostrevant), внимательно прочитав эти письма, обнаружил, что король и его совет были очень рассержены, и тут же собрал своих самых доверенных советников, чтобы составить ответ. Он позвал на помощь лорда де Фонтэн (the lord de Fontaines), лорда де Гомегинеса (the lord de Gomegines), сэра Уильяма де Хереми (sir William de Heremies), лорда де Трасени, (the lord de Trassegnies), управляющего Хинольта (the bailiff of Hainault), лорда де Санселья (the lord de Sancelles), сэра Рэйс де Монтиги (sir Race de Montiguy), аббата де Креспена (the abbot de Crespin), Джона семара (John Semart) и Джеймса Барье Валенсинского (James Barrier of Valenciennes). Эти советники посовещавшись в течение некоторого времени и рассмотрев дело с разных сторон, решили, что желательно написать королю Франции и ответить в целом на то, что он требовал, и потребовать предоставить ему возможность сделать это в частности через людей, которые более к этому способны, а не в письмах. Тем временем они порекомендовали отправить очень хорошо информированного посыльного к герцогу Альберту Голландскому (duke Albert in Holland), чтобы ознакомить его с происходящим и получить его совет. Так и было сделано: они написали такие покорные и осторожные письма королю Франции и его советникам, какие должны были прийтись им по нраву, и отправили лорда де Трасени (de Trassegnies), лорда де Санселя (the lord de Sancelles), Джона Семара (John Semart) и Джеймса Барье (James Barrier) в Голландию. Прибыв к графу Голландскому, они описали ему ситуацию Хайнаулта (Hainault), и представили ему письма, которые были получены от короля Франции.

Не стоит удивляться тому, что граф Голландский не был удивлен тому, что случилось, поскольку он ответил: «Я так и думал, что это произойдёт: моему сыну Вильяму незачем было ехать в Англию. Я передал ему управление Хайнаултом: пусть ему советует самый мудрый и самый предусмотрительный человек той страны. Поинтересуйтесь у нашего дорогого кузена, герцога Бургундского; поскольку он наделён властью разрешить это дело. Я не могу ни дать вам лучшего совета, ни порекомендовать более подходящего человека, к которому можно обратиться.»

С этим посланники возвратились в Хайнаулт и сообщили о происшедшем, что дало удовлетворительный результат. Лорду де Трасени (de Trassegnies), сэру Уильяму де Хереми (sir William de Heremies), сэру Рэйс де Монтини (sir Race de Montigny), Джону Семару (John Semart) и Джеймсу Барье (James Barrier) было приказано дождаться короля Франции и герцога Бургундского. Займёт слишком много времени излагать все детали того, что произошло для такой истории, как эта, чтобы охватить все подробности. Всё закончилось тем, что не сопротивляясь поддержке герцога Бургундского, граф’Остерван был вынужден отправиться в Париж, чтобы исполнить свой долг; в противном случае против Хейнольта тут же была бы начата война. Лорд де Куси (de Coucy) и сэр Оливер де Шисон (Oliver de Chisson) прилагали все усилия чтобы развязать войну, но лорд де ля Ривьер (lord de la Riviere) и Сэр Джон де Мерсьер (sir John de Mercier) противостояли этому со всей данной им властью.

… Поскольку мы слишком долго занимаемся этими вопросами, то вернёмся к французским баронам и рыцарям, которые осадили укреплённый африканский город, занятый сарацинами.

Ссылки по теме:

Источник:

Личности Столетней войны: vadimus. by.ru/Main/lith.htm